УИЛЬЯМ ФАРКУХАР. ПЕРВЫЙ РЕЗИДЕНТ СИНГАПУРА

Май 1839 года ничем не отличался от прошлогоднего: как и всегда в Шотландии, именно сейчас погода окончательно установилась, отмечая сезонный переход от зимнего уныния к жизнерадостному летнему настрою. Солнце щедро купало в своих лучах дом в георгианском стиле и словно пыталось согреть стены, влажные от ночных поздних заморозков. Самые смелые лучики пробрались сквозь створчатое окно и коснулись лица пожилого мужчины. Ему было на вид за шестьдесят. Он сидел перед чёрного мрамора камином, зажжённым предупредительными слугами. Теплолюбивость их хозяина объяснялась тем, что он тридцать лет провёл в азиатских тропиках. Его когда-то даже называли, пусть и неофициально, «раджой Малакки».

...Уильям Фаркухар, потомок древнего шотландского клана Фаркухаров, что на языке шотландских кельтов означает «честный» или «возлюбленный человек», по праву носил имя предков. Преданный избранному пути британского солдата, он завоевал и заслуженно пользовался искренним уважением окружающих, вне зависимости от их происхождения или положения в обществе. В его прошлом осталась жизнь, полная приключений, открытий, дипломатических интриг, дружбы, любви и предательства...

Свою карьеру Уильям начал в Ост-Индской компании. Поначалу простая торговая фирма, она со временем стала фактическим правителем Индии и некоторых колоний в Азии. Через несколько лет службы в Ост-Индской компании молодой Фаркухар принял участие в военном походе на Малакку – один из древнейших и могущественных малайских султанатов, находившихся в то время под владычеством Голландии. Далее – постепенное продвижение по службе и назначение на пост Резидента – иностранного дипломатического агента – и Коменданта Малакки. Вскоре правление султанатом перешло от голландцев к Британии, и в ведении Фаркухара оказались как военные, так и гражданские службы.

Время, которое он провёл в Малакке, было, пожалуй, счастливейшим в его жизни... Молодой и пытливый офицер был в одночасье покорён и очарован дивным новым миром султаната с невероятно богатой историей и носившего отпечаток сильного европейского влияния – наследия предыдущих завоевателей. Британский Резидент Малакки занялся изучением малайского языка и местных обычаев. Его неофициальной женой стала Антуаннета Клемма, дочь французского офицера и малайки. От неё у Фаркухара родилось шестеро детей.

Увлёкшись природой тропиков и естествознанием, он стал посылать слуг в джунгли за образцами местной флоры и фауны, после чего заказывал художникам изображения собранных видов. Позднее эти рисунки составят одну из лучших художественных коллекций, посвящённых природе тропиков, – достойный дар Фаркухара Королевскому азиатскому обществу в Лондоне. Когда британское правительство приказало разрушить все отстроенные голландцами здания в Малакке, он использовал свои дипломатические таланты и заставил власти изменить решение. К чему взрывать добротные укрепления и святые места, такие как церковь Христа, когда они ещё могут сослужить службу, создавая к тому же неповторимый облик страны, ставшей его новым домом?!

Верный слуга британской короны, Фаркухар всё же редко оказывался хозяином своей воли. Его уделом были бесконечные политические игры, ставившие целью расширение империи за счёт других стран, – игры, изменившие судьбу страны и его собственную... В 1818 году Фаркухару пришлось покинуть Малакку, где он провёл пятнадцать лет: согласно Лондонскому мирному договору она вновь отошла Голландии. Простая пешка в политической игре Британии и Голландии, двух самых могущественных государств того времени, Фаркухар был вынужден отправиться домой – в Шотландию.

Но у судьбы оказались иные планы в отношении бывшего «раджи Малакки». Памятуя о накопленном Фаркухаром малайском опыте, британское правительство назначило его в помощь Стамфорду Раффлзу. То был молодой лейтенант-генерал Бенкулена, центра торговли перцем, основанного британцами двести лет до этого на острове Суматра. Перед Раффлзом и Фаркухаром была поставлена задача: создать новую колонию в Азиатском регионе. Кому было тогда знать, что эта колония позднее вобьёт клин между двумя британскими служащими.

...Старик приоткрыл глаза, разбуженный позвякиванием. Это слуга внёс серебряный поднос с чайными принадлежностями и теперь разливал чай, поблёскивающий насыщенным янтарём в чашке тончайшего фарфора. Фаркухар ухмыльнулся: сейчас в Британии чай и фарфор воспринимаются как должное. А ведь в этом есть и его заслуга. Лишь винтик в гигантской машине Ост-Индской компании, он имел непосредственное отношение к их попаданию в Британию в числе других вожделённых товаров из Азии: хлопка, шёлка, краски индиго, опиума и пряностей...

...В стремлении сохранить прибыльную торговлю с Китаем, Британия отчаянно нуждалась в новой колонии в Малайском архипелаге, а также хотела пристально следить за всеми действиями голландцев, вновь укрепивших своё влияние в Малакке. Британской империи требовался безопасный переход из Индии в Китайское море. Города Бенкулен и Пенанг были расположены слишком удалённо, а посему создание нового торгового пункта на юге Малаккского пролива стало первостепенной задачей Британии.

Беглый осмотр нескольких островов в регионе установил отсутствие голландцев на одном из них – острове Сингапур, лежащем в 200 милях к югу от Малакки. В то время он принадлежал малайскому правителю шаху Хусейну, который, следуя традиции султанов приморских государств, собирал налоги и дань с капитанов азиатских торговых судов, заходящих в порт Сингапура. Остров также находился под контролем местного «царька» – теменгонга Абдулы Рахмана. Перед Раффлзом и Фаркухаром стояла непростая задача расположить к себе этих двух людей и получить от них согласие на передачу Британии прав на владение островом со столь стратегически выигрышным расположением.

28 января 1819 года. Было около четырёх пополудни – время отступления жары, плавного перетекания дня в раннюю тропическую ночь. Несколько кораблей, на одном из которых находились оба представителя Британии, встали на якорь примерно в полумиле от устья реки Сингапур. Глазам путешественников открылся вид на растянувшуюся вдоль береговой линии малайскую деревушку. Фаркухар сразу же пленился безмятежностью и простотой пейзажа, так отличающегося от суеты и давки Малакки. По спокойным водам лениво плыли гружённые товарами сампаны, крытые циновками, и лёгкие рыболовецкие колеки; меж гигантских кокосовых пальм играли малайские мальчишки; в воздухе висел острый запах вяленой рыбы. Сразу же за деревней – владением теменгонга – начинались бескрайние и девственно безлюдные джунгли.

Следующим утром Фаркухар и Раффлз сошли на берег. Дабы показать, что они идут с миром, было решено взять с собой лишь одного сипая, вооружённого мушкетом. В жилище теменгонга их уже ждали и встретили радушно. Смуглое лицо местного правителя расплылось в улыбке, в его руках было блюдо, наполненное рамбутанами и другими местными фруктами. Раффлз повёл переговоры на малайском языке. Он выразил надежду на то, что Сингапур станет британским торговым портом, и объяснил, какую пользу извлекут из торговли местные жители. Кроме того султан и теменгонг могут ежегодно рассчитывать на щедрую ренту, по которой султан станет получать 5 000, а теменгонг – 3 000 испанских долларов¹.

Оба малайских правителя оказались не в силах устоять перед заманчивым предложением, и 6 февраля 1819 года они подписали с Раффлзом договор, дающий Ост-Индской компании разрешение установить «торговую факторию» на острове Сингапур. Потребовалось ещё пять лет и подписание ещё одного договора, прежде чем Сингапур стал колонией Британии. Но в тот момент историческое соглашение закрепили роскошным банкетом, во время которого стороны обменялись подарками – в основном опиумом и оружием – и над Сингапуром взвился «Юнион Джек».

На следующий день Раффлз назначил Фаркухара первым Британским Резидентом и Комендантом Сингапура и, отправляясь обратно в Бенкулен, приказал развивать поселение согласно разработанному им лично плану. Плану, ставшему позже камнем преткновения в их отношениях.

На новом посту Фаркухар встретился с серьёзными затруднениями, не предусмотренными планом. Объявив Сингапур свободным портом, Раффлз упразднил все виды пошлин для торговых судов: на экспорт и импорт, тоннаж судна, сбор за заход в порт и стоянку на якоре, налог на вывоз из порта прибывающих грузов. Несомненно, это было чрезвычайно привлекательно для китайских торговцев, которые уже долгое время платили высокие налоги в портах, принадлежащих голландцам, но для Фаркухара это обернулось настоящим бедствием. Недостаток доходов и честолюбивые планы Раффлза оказались малосовместимы. Фаркухар обратился за помощью к вышестоящим чиновникам в Калькутте, но те не торопились тратиться на социальные нужды. У Резидента Сингапура не оставалось другого выхода, как оплатить некоторые расходы из собственного кармана. От Раффлза помощи ждать тоже не приходилось. Пребывая на западной Суматре, он не мог должно реагировать на срочные вопросы из-за медлительности почтовой службы.

От безысходности Фаркухар решился на продажу лицензий, выставив от лица государства на аукцион права на содержание игровых притонов, проведение петушиных боёв, продажу арака и опиума, а также торговлю рабами. Эти меры наконец-то обеспечили приток столь необходимых средств.

...Некоторые из воспоминаний приятно грели, как горячий чай, который он потягивал. Что ни говори, но гордиться ему было чем: именно он, в тяжелейших условиях, за какие-то четыре месяца превратил малайскую деревушку в оживлённый интернациональный город. Многие азиатские торговцы, знававшие Фаркухара как мудрого и надёжного человека ещё во времена его пребывания в Индии и Малакке, откликнулись на приглашение Резидента перебраться в Сингапур и открыть там своё дело. Вскоре аборигенные сампаны и колеки казались щепками по сравнению с изогнутыми бортами китайских джонок, фрегатами, шхунами и шлюпами, заходящими в порт Сингапура. Разнообразие товаров на борту впечатляло: шёлк и фарфор из Китая, конопля с Филиппин, хлопок и краски из Индии, рис и пряности из Индонезии...

...Под его руководством непроходимые джунгли уступили место новеньким деревянным домам с традиционными малайскими крышами аттап и открытыми верандами. Прокладывались широкие дороги, в том числе и Хай Стрит, на которой затем была построена резиденция самого Фаркухара. Растущая китайская община выращивала перец, кокосы, ананасы, мускатный орех и гамбир².

Кому, как не ему пришлось управляться с главной бедой сингапурских поселенцев – крысами. Невероятно огромные и свирепые, они зачастую нападали на кошек – единственную надежду на избавление от грызунов. Идея Фаркухара платить мелкую монетку за каждую пойманную крысу помогла очистить остров от тварей за пару недель и закрепила за Фаркухаром репутацию мудрого администратора.

К концу 1820 года объём торговли в Сингапуре превысил показатели Малакки в её лучшие годы. Число жителей Сингапура с 200 человек выросло до 6000 и продолжало расти. Укрепившиеся позиции Британии в регионе привели голландцев в ярость. Голландский губернатор Малакки Туссен грозился отправиться в Сингапур и вывезти оттуда Фаркухара, заковав его в цепи. Но Фаркухар, солдат по профессии, не понаслышке знал об укреплениях и построил форт, на территории которого был ручей с пресной водой, позволяющий его защитникам не опасаться длительной осады. Комендант Сингапура был готов отбить любую атаку врага, хотя в его распоряжении находилось всего 340 человек и 12 пушек.

В целом довольный быстрым развитием поселения, Раффлз, тем не менее, пришёл в ярость от многих мер, предпринятых Фаркухаром от отчаяния. Губернатор Бенкулена негодовал: игорные дома и работорговля – позор и поощрение безнравственности! Однако окончательно Раффлза вывело из себя даже не это: Фаркухар осмелился действовать вопреки его распоряжениям! Подумать только – он разрешил строить дома и склады на северном берегу реки Сингапур – на земле, которую Раффлз отвёл для государственных нужд. Случилось это после того, как купцы ходатайствовали перед Фаркухаром: отведённое на их нужды место на Бич Роуд – низинное, болотисто и подвержено большой волне, а потому не пригодно ни для постройки зданий, ни для выгрузки товаров с судов. Для Фаркухара развитие торговли оказалось более важным, чем заботы о строительстве здания правительства, и он отдал торговцам резервную землю.

Фаркухара угнетала необходимость действовать под началом человека, младше его по возрасту и чину, так и не разобравшегося до конца в сложившейся обстановке. Напряжение между ними всё нарастало. Пик конфликта пришёлся на 8 августа 1823 года, когда Раффлз своим приказом, «вступающим в силу 1 мая», освободил Фаркухара от занимаемого им поста Резидента. Тремя месяцами позднее Фаркухар перестал быть и Комендантом Сингапура...

Фаркухар пробыл на острове до конца 1823 года, переживая позор и горечь отставки. Во время прощального ужина местные старейшины преподнесли ему серебряную вазу, сделанную на заказ лондонскими серебряных дел мастерами. Эта ваза явилась выражением бесконечного уважения и восхищения, которое испытывали местные поселенцы перед своим Резидентом. Как позже сообщала калькуттская газета, в день отбытия Фаркухара на его проводы собралась пёстрая толпа жителей Сингапура из азиатов и европейцев. Они провожали бывшего Коменданта до самого берега. Войска же выстроились в почётный караул от крыльца резиденции Фаркухара до места его посадки на лодку. Первый Резидент Сингапура взошёл на е ё борт под звуки салюта, соответствующего его рангу. Многочисленные лодки сопровождали Фаркухара, пока он не пересел на корабль «Александр». С некоторых сиамских лодок прогремели прощальные залпы в его честь...

Ему всё чаще казалось, что основное противоречие между ним и Раффлзом коренилось в разнице их характеров. Оба были чем-то близки, участвовали в тех же миссиях, оба искренне симпатизировали малайскому народу. И всё же Раффлз считал: белый человек должен держать определённую дистанцию в отношениях с аборигенами. Он не гнушался отпускать колкости в адрес полуазиатской семьи Фаркухара, членов которой он насмешливо называл «малайской привязкой». Благопристойный до чопорности, убеждённый в своей непререкаемой правоте, Раффлз написал на Фаркухара рапорт, где доложил, что британский Резидент отошёл «от принятого этикета в отношении военного мундира» и вместо него носит малайский саронг.

...Старик оторвал взгляд от причудливого танца языков пламени в камине. Слуга уже убрал со стола и исчез, оставив господина наедине с мыслями. Древняя истина оказалась ущербна – время отнюдь не лечило, не несло облегчения от оскорбления, нанесённого Стамфордом Раффлзом. Чувствуя, что прошлые обиды опять готовы разгореться с новой силой, Фаркухар натянул плед до подбородка, ища утешения в его тепле и уюте. Это не помогло – коварные воспоминания по-прежнему возвращали его в прошлое, теперь уже на 6 лет назад. Перед глазами вставали его собственные письма, адресованные Раффлзу, написанные нервной рукой солдата, незаслуженно отправленного в отставку:

Запутанное и длинное письмо, взывающее к совести Раффлза, так и не достигшее своей цели, никем не услышанный крик души... За этим письмом последовало заявление в Совет директоров Ост-Индской компании, в котором Фаркухар требовал восстановления в должности и отстаивал право называться основателем Сингапура. Всё это не принесло никаких плодов, за исключением повышения в звании – до генерал-майора. Насколько ничтожна была эта награда за всё, что он совершил во славу Сингапура!

...Сколько раз он пытался сдержать досаду и перестать мысленно пререкаться с уже покойным антагонистом (Раффлз умер спустя три года после отставки Фаркухара). Он всегда был готов отдать должное Раффлзу как проницательному новатору. Однако простить ему постоянные ссылки на Сингапур как на «моё дитя» и «моя колония», неизменное подчёркивание своей роли отца торговой фактории, Фаркухар не мог. Что стоило Раффлзу признать за ним роль заботливой матери – ведь именно Фаркухар холил и лелеял новорождённое поселение на протяжении первых четырёх лет с момента его образования...

Старик с трудом поднялся с кресла и вышел в сад, который готовился расцвести бурным цветом не сегодня-завтра. Чередование времён года – вот чего ему так не хватало в вечном лете Малакки и Сингапура. Он улыбнулся и задумчиво пошёл по мощёной дорожке. Первый Резидент Сингапура ещё не знал, что этот май станет последним в его жизни...

...Фаркухар скончался 11 мая 1839 года. Он покинул этот мир, так и не смирившись с ролью помощника Раффлза в деле основания Сингапура. На надгробии Фаркухара – длинная надпись, часть которой гласит: «...Двадцать лет своей жизни он занимал ответственные посты в правительстве Индии и исполнял воинские обязанности в качестве Резидента Малакки, а позже и Сингапура – поселения, которое он основал...».

P.S. В современном Сингапуре Уильям Фаркухар несколько подзабыт. Единственная улица, носившая его имя, исчезла в процессе городского перепланирования в 1990-х гг. К счастью, несколько лет назад г-н Г. К. Го приобрёл коллекцию рисунков живой природы, собранную Фаркухаром, и передал её в дар Национальному Совету по Наследию. В настоящее время избранные рисунки из данной коллекции образуют одну из постоянных экспозиций Сингапурского Исторического музея.

[1] К концу XVIII  в. испанский доллар стал самой ходовой валютой в международном денежном обращении, особенно в британских колониях – Австралии, Малайе, Гонконге и некоторых других странах.

[2] Гамбир – лазающий кустарник из   семейства мареновых. В странах Юго-Восточной Азии экстракт гамбира применялся для дубления лёгких кож и их крашения в желтовато-коричневые тона.

Иллюстрации Алёна Аксёнова
Текст Юлия Шерстюк